Амплуа Горбачева.
Попробую сформулировать то, чему Горбачев и его время научили меня (и мое поколение, хотя никто от поколения меня не уполномочивал).
Первое и, возможно, главное: самовлюбленный мужик в политике — страшная разрушительная сила. Он и в жизни в целом не цемент, не соль земли, но во власти… Когда мы с нынешним шеф-редактором «Родины» в 1986 году со все возрастающим изумлением бегали за Горбачевым по Дальнему Востоку (мы там работали собкорами «Советской России», а он совершал историческую поездку), самыми диковинными были его незапланированные остановки и беседы с людьми. Люди были потрясены: не сон ли это?
«Я приехал услышать вас, узнать о ваших чаяниях, посоветоваться, как нам лучше ускоряться и перестраиваться» — так всякий раз обволакивающе, южнорусски говорил Горбачев. А у народа на лицах замирало простодушное выражение героя Савелия Крамарова: о, генсек, живой, обаятельный, ходит, говорит без бумажки, смеется; его при желании можно даже потрогать. Или получить от охраны по рукам.

Но уже во Владивостоке, где я учился пробиваться сквозь толпу поближе к генсеку, чтобы услышать его толки с народом и вставить в репортаж (задача, саму постановку которой я еще пару лет назад и представить не мог), стало ясно, что слушать он никого не собирался; для Горбачева это его личный театр, где амплуа, словечки, приемчики должны показывать, как стране и людям наконец-то повезло с руководителем.
Он ждал похвалы и аплодисментов. И очень заскучал на выставке достижений Дальневосточного научного центра, где Алексей Жирмунский, директор Института биологии моря (институт теперь носит его имя), человек увлеченный и дотошный, принялся в подробностях рассказывать генсеку о марикультуре, плантациях гребешка и кукумарии, способной обеспечить белковой закуской все население страны. Жирмунский не давал Горбачеву развернуться и сказать привычную речь о перестройке и ускорении. Генсек, конечно, отдал должное науке и благосклонно наметил перспективы — обернувшиеся, как мы помним, развалом и запустением. Но среди садков с анфельцией и морскими огурцами «птице счастья завтрашнего дня» развернуться было негде, что уж говорить.
Да и не о закуске тогда думал Горбачев.
Тут самое время сказать про еще один наглядный урок от Горбачева: благие намерения ведут прямиком в ад. Нельзя сказать, что это открытие сделал сам Горбачев: напротив, похоже, он не читал английского писателя ХVIII века Самюэля Джонсона, когда запрещал русскому мужику водку пить. И вводил ограничения на производство и продажу алкоголя.

Красивые и, возможно, отчасти верные речи об опасности спиться, так и не перестроившись, не действовали на нас, часами стоявших в диких очередях, на тридцатиградусном хабаровском морозе, за несчастной бутылкой водки.
Над человеческими змеями этими клубилась и сгущалась выдыхаемая сотнями и тысячами людей ненависть. Вот он, ад.
Однажды достоявшись, отогревшись и приняв родимую с друзьями, под мерзлую капустку с брусникой, что всегда готовенькая стояла на балконе в зеленом эмалированном баке, я написал про все это в «Советскую Россию». Печатный орган ЦК КПСС. И корреспонденция, полновесные 400 строк, «Постояльцы очереди» вышла. Против всех моих ожиданий.
Понимаете?
Да, Горбачев нахомутал, для него, по словам близкого ему чиновника, было характерно «граничившее с отвращением нежелание заниматься рутиной, повседневной, систематической работой», но… Моя-то заметка вышла! Она вышла до того, как антиалкогольная кампания стала сворачиваться. До! А это не было возможно прежде. Без отмашки?! Да вы что?!
Что-то Горбачев сдвинул в стране, в головах — возможно, сам не желая, возможно, не к добру, а к худу — но сдвинул. Не могу этого, как честный человек, не признать. И спасибо не сказать. Заметку мою приметили, позвали на стажировку в Москву… И понеслось. Мелкобуржуазно сидя сейчас, в заваленном снегом по крышу подмосковном доме, я, подводя некоторые итоги извилистого и противоречивого пути, тюкаю по клавиатуре, пишу этот текст — а рядом стаканчик шотландского «Лафройга». Я купил его вчера в сияющем магазине — там покупай, что хочешь, были б деньги. Без очереди.
Ну, за Горбачева?
Нет, не могу. Скажу, почему. После посещения Байконура. Именно там мне рассказали, как преисполненный надежд космодром ждал Михаила Сергеевича: он должен был увидеть старт «Энергии», которая вознесла «Буран». Горбачев приехал, был прекрасен. Он, свежий и перестроечный, говорил с инженерами у стапелей. Он трогал обшивку. Он рисовал перспективы. Ценности будут теперь общечеловеческие, а СССР все любят.
И пошел к выходу.

«Как, Михал Сергеич, а старт? Не посмотрите?» «Нет, тут, понимаете, политика: нам с американцами договор подписывать, а я смотрю, как «Буран» взлетает? Они из-за этого страшно нервничают». Главный конструктор сказал тогда ошеломленным инженерам и рабочим в белых халатах: «Это всё, братцы». Горбачев уехал. «Буран» взлетел, триумфально вернулся. Программу закрыли. Как называется тот договор, который мы там с кем-то подписали? Какова его судьба и роль?
Челнок лежал в ангаре, пока на него крыша сгнившая не упала. Чудо-ракеты, вознесшей его в космос, у нас нет до сих пор.
А была.
![]()


Один комментарий
Продал всё завоевания и достижения советского народа хреформатор Горбачёв чтоб на западе тусоваться красиво…
Горбачёва под суд посмертно!
30 августа 2024 года вторая годовщина захоронения пятнисто меченного преступника на гражданском кладбище!
МихСер Горбачёва предлогают перезахоронить на более почётное место.
.
https://chng.it/KLgkqdf5JB
.
https://chng.it/cDXJ6JF6f6
Или депортировать му_дилу Горбачёва обратно в Германию.
Присоединяйтесь.!
Ваша подпись под петицией имеет значение